Йорген был молод, но не глуп. Получить два фунта гнилого зерна за полсеребряника ему казалось высшей наглостью.

— Вот я дурак, сразу у прилавка не проверил. И всучил же… хитрый торгаш. Думает, раз пацан, то можно дурить? Ну, я ему покажу!

Мальчик развернулся и потопал обратно на рынок, убеждая себя, что не потерпит такого отношения. И что движет им исключительно чувство справедливости. А вовсе не мысль о том, что он получит нагоняй от дядьки, если принесет это гнильё на ферму.

Йорген пересёк главные ворота и свернул на узкую улочку, ведущую к рынку. Подойти к торговцу он решил с другого конца — чтобы застать врасплох.

Продумывая план выбивания денег из торговца, Йорген так увлёкся своими фантазиями, что не заметил происходящего за его спиной.

Телега, доверху нагруженная капустой, медленно катилась по той же улочке и постепенно набирала скорость. Видимо, кто-то плохо её закрепил. Теперь телега неслась вниз по склону — прямо на мальчишку.

— Поберегись! — крикнул кто-то.

Йорген не успел даже вынырнуть из своих мыслей, как телега мягко, но решительно толкнула его под колени. Равновесие покинуло его так же быстро, как честность — торговца зерном, и мальчик упал навзничь прямо в гору капусты.

И теперь Йорген нёсся к рынку.
Верхом на капусте.
На телеге.
Которой никто не управлял.

Въехав на рынок, он произвёл настоящий фурор.
Все приветствовали его удивлёнными возгласами, а провожали отборной бранью. Что ни говори, а на «тухлом рынке», как его называли местные, ругательства действительно были отменные. Чего нельзя было сказать о товарах.

Йорген промчался мимо лавки сандалий и тог. Одна из тканей, свисавших с прилавка, зацепилась за мальчика и едва не стащила его с телеги. К счастью для Йоргена — и к несчастью для торговца тканями — материя оказалась не слишком прочной.

Теперь Йорген обзавёлся плащом.
Развевающимся.
И выглядел почти героически, если бы не его испуганное лицо.

А испугало его то, что теперь телега мчала мальчишку к лавке керамических горшков, и он никак не мог повлиять на происходящее. Ему было жалко продавца керамики. Сесил был добродушный старик, и его товар совершенно не заслуживал такого количества внезапно летящей капусты.

Йорген успел вспомнить всех богов — по именам, прозвищам и даже, кажется, по фамилиям.
И боги, видимо, решили, что на сегодня с него достаточно.
Телега вдруг вошла колесом в глубокую колею и резко свернула в сторону — в другую часть рынка.
Ту самую, куда Йорген, между прочим, и собирался.

Теперь он пронёсся мимо мясного прилавка, лавки с оливками и вином.
Лавка с зерном была прямо по курсу.
Её торговец, Сид, «обрабатывал» очередного покупателя. Он стоял спиной к улице и не видел приближающейся опасности.

Зато видел покупатель.
Его глаза округлились, как два золотых. Он прижал к груди только что купленный мешок зерна и мгновенно решил, что лучшая стратегия в данной ситуации — это исчезнуть. Желательно прыжком в сторону.

Сид, почуяв неладное, резко обернулся — но было слишком поздно.

Йорген, в оборванном плаще, верхом на капусте, на полной скорости снёс тучного купца и въехал в прилавок с зерном.

На рынке наступила тишина…
Та самая тишина, которая обычно бывает перед тем, как кто-нибудь начинает ругаться.

Из кучи капусты и рассыпанного зерна донеслось кряхтение.
— Уф…

Йорген осторожно приподнялся.
«Живой», — с облегчением подумал он про торговца.

И тут Сид высунул голову из обломков, посмотрел на развалины своей лавки, на рассыпанное зерно, на телегу… и наконец на Йоргена.

— Слушай, парень… если товар гнилой — так и скажи.
Зачем сразу весь рынок громить?